Терроризм с человеческим лицом

Москва, 1981

 

 

Предуведомительная беседа

 

Террорист Что есть истина?

Милицанер Истина в человеческом к ней приближении есть правда.

Террорист А что есть правда?

Милицанер Правда есть то, перед лицом чего мы чувствуем долг приятия, утверждения и отстаивания ее.

Террорист А что есть долг?

Милицанер Долг во внешнем и объективированном виде есть закон.

Террорист А что есть закон?

Милицанер Сейчас и здесь закон есть Я!

Террорист А что же есть я?

Милицанер А ты есть некритериальное, недефинированное и непросветленное все это вместе.

 

 

* * *

Склонясь у гробового входа

Не то, что мните вы — язык

Не слепок, не бездушный лик

В нем есть душа, в нем есть свобода

В нем есть любовь, в нем есть язык

Гады!

 

 

* * *

Вот бронзовый, Пушкин, и глупый стоишь

А был уж как хитрый ты очень

А я вот живой, между прочим

А я вот по улице Горького

Гуляю и думаю: Ишь!

Забрался на цоколь гранитный

Поэзией руководишь!

А вот как ужасную бомбу

На город Москву опустить

Погибнут тут все до единого

И некем руководить

 

 

* * *

На Западе террористы убивают людей

Либо из-за денег, либо из-за возвышенных идей

 

А у нас если и склонятся к такому —

Так по простой человеческой обиде или по злопамятству

какому

 

Без всяких там денег, не прикидываясь борцом

И это будет терроризм с человеческим лицом

 

 

* * *

Посредине мирозданья

Среди маленькой Москвы

Я страдаю от страданья

Сам к тому ж ничтожно мал

Ну, а если 6 я страдал

Видя это или это

То страдания предметы

Принимали б мой размер

Но страданьем же страданья

Я объемлю мирозданье

Превышая и Москву

 

 

* * *

Что ж ты, пес, кусаешь-лаешь

Ну, положим, я не твой

Не возлюбленный хозяин

Но ведь все-тки я живой

Я имею тоже право

А ты пес — поган, нечист

Ты есть чистый террорист

Рейган недобитый

 

 

* * *

В созерцании пусть отвлеченном, но чистом

Мне открылось, что Милицанеру под стать

В полной мере у нас еще нет Террориста

Чтоб обоим в величье пред небом предстать

Что сходились они на российском просторе

Как мужское и женское, пламень и лед

А не то порождаются вредные жизни химеры

И стоишь ты, мой Милицанер, вроде как Дон Кихот

 

 

* * *

Ну что за чудовище эта природа

В сравненьи с делами такого народа

Чьи планы разумности мощной такой

Что нет им в свершеньи нужды никакой

Природа ж — она не архитектонична

А даже напротив — темна и хтонична

Блестящая с виду — ну в общем, как змей

Что у государства уводит людей

И тянет под землю и с ними живет

Постой же, развратная матерь-природа

Придет государство и вспорет живот

И станет отцом неземного народа

 

 

* * *

Женщина в метро меня лягнула

Ну, пихаться — там куда ни шло

Здесь же она явно перегнула

Палку, и все дело перешло

В ранг ненужно-личных отношений

Я, естественно, в ответ лягнул

Но и тут же попросил прощенья —

Просто я как личность выше был

 

 

* * *

Что значит лепетанье их

Перед идеей устроенья

Души всемирной построенья

Среди еще вполне живых

Среди детей еще народных

Пред этим замыслом — всяк жид!

Грудь общей страстию дрожит

И общим страхом благородным

 

 

* * *

Американцы в космос запустили

Сверхновый свои космический корабль

Чтобы оттуда, уже с места Бога

Нас изничтожить лазером — во бля!

 

Ну хорошо там шашкой иль в упор

Из-под земли, из-под воды, из танка

Но с космоса, где только Бог и звезды!

Ну просто ничего святого нет! —

Во, бля!

 

 

* * *

Наша жизнь кончается

Вон у того столба

А ваша где кончается?

Ах, ваша не кончается!

Ах, ваша навсегда!

Поздравляем с вашей жизнью!

Как прекрасна ваша жизнь!

А как прекрасна — мы не знаем

Поскольку наша кончилась уже

 

 

* * *

Человек сначала белый

Но под солнцем моментально —

Красный, после вовсе — черный

То же в плане социальном

 

Так законы человечьи

И природные законы

Вовсе не в противоречьи

А в согласии законном

 

 

* * *

Уже в старухе жизни нет

А смерти нет — бледна старуха

Она живет уж столько лет

Для просто так, за ради духа

 

Но молодой растущий класс:

Старуха, прочь! — сказать боится

Поскольку должен в тот же час

На ее месте очутиться

 

 

* * *

Я бросил пить, курить пытаюсь бросить

Кофий не пью, да и не ем почти

Я воспитаю из себя для пользы

Советский и неприхотливый тип

 

Который будет жить здесь чем — не знамо

Всех злонамеренных сводя с ума

Которому Спартак что, что Динамо

Которому что воля, что тюрьма

 

 

* * *

Вот стоит патруль военный

С некой мыслью сокровенной

 

Для иных любимцев Бога

Вроде мысль его убога

 

Но если армия есть тело

Многолюдного порядка

Он порядок есть порядка

То есть — чистая идея

Воплощенная живьем

А мы рядышком живем

 

 

* * *

Когда пройдут года и ныне дикий

Народ забудет многие дела

Страх обо мне пройдет по всей Руси великой

Ведь что писал! — Но правда ведь была!

То, что писал

Черт-те что писал

И страх какой

И правда ведь была

И страх пройдет по всей Руси великой

 

 

* * *

Вот говорят, что наши люди

Хотели Папу подстрелить

Так этого ж не может быть —

Они мертвы для нас заране

Священнослужители, стало быть

Хотя вот их и подстрелить

Не преступленье, стало быть

В этом узком смысле

 

 

 

Сделать бесплатный сайт с uCoz