Москва и москвичи

Москва, 1982

 

 

Предуведомление

Надо сказать, что тема Петербурга (Ленинграда) нашла достаточно полное и адекватное разрешение в русской поэзии, сообразно поэтическим нормам и историософским понятиям своего времени.

Эта книга представляет собой попытку заложить методологические основания для изучения темы Москвы поэтическими средствами в соответствии с историософскими понятиями нашего времени. Как всякая первая попытка, она, вполне возможно, почти сразу же станет анахронизмом.

Ну что же, общим памятником да станет нам просвещенная Москва.

 

 

* * *

Стоял мороз и мощные дымы

Входили в небо стройными рядами

И труд был — их от яви отличить

Но и отдать чему-то предпочтенье

И я ему сказал тогда: Орлов

Вот труд тебе — от яви отличи

Но отдай чему-то предпочтенье

И это будет мистика Москвы

 

 

* * *

Прекрасна моя древняя Москва

Когда стоит стыдливо отражаясь

В воде голубоватого залива

И сны читает Ашурбанипалла

И налетает с юга жаркий ветер

Несет пески соседственной пустыни

По улицам московским завихряясь

И дальше, дальше, выше, выше -— ввысь!

К заснеженным вершинам полуголым

Откуда поднимается орел

Могучим взмахом крыл порфироносных

И вниз глядит, и белое движение

Там замечает, и сложивши крылья

Он падает, навстречу снежный барс

Шестнадцать всех своих костей и зубы

Свирепые он обнажает разом

И москвичи следят за страшной битвой

И победителя приветствуют: Ура!

 

 

* * *

Когда размер Наполеона

Превысил европейские масштабы

Подумалось: Москву мы отодвинем вглубь

Представилось: вот здесь поставим флеши

Здесь — батарею, здесь Багратиона

За ним весь русский сказочный народ

Вот так-то лучше! Потому что лучше

Во всех смыслах

 

 

* * *

А что Москва — на то она и есть Москва

Что насмерть поражает пришлеца

И так его ужасно поражает

Что у того и выбора уж нет —

До смерти оставаться пораженным

Или переходить к нам — в москвичи

 

 

* * *

Так всякий норовит ее обидеть

Француз приходит, немец и китаец

И норовит за горло ухватить

Она же просто говорит им: Вот я!

И они словно цепенеют в удивленьи

И пятятся, и пятятся, уходят

И дома лишь опомнившись, стенают:

В Москву! В Москву! Назад! О, дранг нах Остен!

Бегут, бегут — и снова цепенеют...

Так надо — видно, Бог хранит Москву

 

 

* * *

Кого в Москве ты только не найдешь

От древности здесь немцы и поляки

Китайцы и монголы, и грузины

Армяне, ассирийцы, иудеи

Это потом они уж разошлись

По всему свету основали государства

На море Желтом, на Кавказе, в Иудее

В Европе, в Новом Свете, черт-те где

Но помнят первородину святую

И просятся под руку древнюю Москвы

Москва назад их с лаской принимает

Но некоторых же не принимает

Поскольку не пора еще, не время

Не срок, не поняли, не заслужили

Не доросли

 

 

* * *

Когда на этом месте древний Рим

Законы утверждал и государство

То москвичи в сенат ходили в тогах

Увенчанные лавровым венком

Теперь юбчонки разные да джинсы

То тоже ведь — на зависть всему свету

И под одеждой странной современной

Все бьется сердце гордых москвичей

 

 

* * *

Когда здесь поднялось движенье

За самостийную Москву

Они позвали враз монголов

Поляков, немцев и французов

И на корню все дело задушили

Но и теперь еще бывает

В походке девичьей ли, в слове

Мелькнет безумный огонек

Московской гордости национальной

 

 

* * *

Когда Москва была еще волчицей

И бегала лесами Подмосковья...

Это потом она остепенилась

И стала первоклассною столицей

Тогда-то и пошли у нее дети —

Большое племя белозубых москвичей

Которым и дано единственным увидеть

Как в небесах из еле видной точки

Рывками разрастается вдруг пламя

Растет, растет, клубится, замирает

И всех к себе на небо забирает

Москва стоит — да нету москвичей

 

 

* * *

Когда бывает москвичи гуляют

И лозунги живые наблюдают

То вслед за этим сразу замечают

На небесах Небесную Москву

Что с видами на Рим, Константинополь

На Польшу, на Пекин, на мирозданье

И с видом на подземную Москву

Где огнь свирепый бьется, колыхаясь

Сквозь трещины живые прорываясь

И москвичи вприпрыжку, направляясь

Словно на небо — ходят по Москве

 

 

* * *

А вот Москва эпохи моей жизни

Вот Ленинский проспект и Мавзолей

Кремль, Внуково, Большой театр и Малый

И на посту стоит Милицанер

Весной же здесь цветут сады и парки

Акацьи, вишни, яблони, сирени

Тюльпаны, розы, мальвы, георгины

Трава, поля, луга, леса и горы

Вверху здесь — небо, а внизу — земля

Вдали — китайцы, негры, мериканцы

Вблизи у сердца — весь бесправный мир

Кругом же — все Москва растет и дышит

До Польши, до Варшавы дорастает

До Праги, до Парижа, до Нью-Йорка

И всюду, коли глянуть беспристрастно —

Везде Москва, везде ее народы

Где ж нет Москвы — там просто пустота

 

 

* * *

Ведь из Москвы уйти — что на тот свет уйти

И за предел уйти, или совсем уйти

Ее величье душу поражает

И мужество в душе предполагает

Но и обязанности налагает

И вот они не выдержали и ушли

И Гройс и Косолапов и Шилковский

Герловины и Соков и Рогинский

По слабости понятной человечьей

И недостойны званья москвичей

 

 

* * *

Когда Москва заводит песню

И страшным голосом поет

То кто ее перепоет

Тем более, что в этом месте

Пожалуй я -— я не боюсь

В самодовольстве оказаться

Вот в другом месте оказаться

Пожалуй вот что и боюсь:

Оттуда уж не перепоешь

 

 

* * *

А что Москва — не девушка, не птица

Чтобы о ней страшиться каждый день

Не улетит и нас не опозорит

Не выйдет замуж и не убежит

И ни жена, и ни сестра, ни мать

Но песня: коль поется — так и есть

А не поется — так ведь тоже есть

Но в неком что ль потустороннем смысле

 

 

* * *

Вот лебедь белая Москва

А ей навстречу ворон черный

Европским мудростям ученый

Она ж — невинна и чиста

А снизу витязь — он стрелу

На лук кладет он, но нечайно

Промахивается случайно

И попадает он в Москву!

И начинает он тужить

По улицам пустынным ходит

И никого он не находит

И здесь он остается жить

 

 

* * *

Когда по миру шли повальные аресты

И раскулачиванье шло и геноцид

То спасшиеся разные евреи

И русские, и немцы, и китайцы

Тайком в леса бежали Подмосковья

И основали город там Москву

О нем впоследствье редко кто и слышал

И москвичей живыми не видали

А может, люди просто врут бесстыдно

Да и названье странное — Москва

 

 

* * *

Представьте: спит огромный великан

То вдруг на Севере там у него нога проснется

Все с Севера тогда на Юг бежать

Или на Юге там рука проснется —

Все снова с Юга к Северу бежать!

А если вдруг проснутся разом

Ум, совесть, скажем, честь и разум —

Что будет здесь! куда ж тогда бежать?!

 

 

* * *

Бывает, невеселые картины

Ум москвичей зачем-то навещают

Бывает, кажется им, что зима

Что снег кругом, что лютые морозы

Но важно слово нужное найти —

И все опять исполнено здесь смысла

И москвичи потомство назидают

 

 

* * *

Они Москву здесь подменили

И спрятали от бедных москвичей

И под землей Она сидит и плачет

Вся в куполах и башенках стоячих

Вся в портиках прозрачных Парфенона

И в статуях прямых Эрехтайона

И в статуях огромных Эхнатона

И в водах Нила, Ганга и Янцзы

 

 

* * *

Когда твои сыны, моя Москва

Идут вооруженные прекрасно

Куда ни глянут — то повсюду Демон

Вдали их — Демон! и вблизи их — Демон!

Сосед их — Демон! и отец их — Демон!

И москвичи бросаются и прогоняют призрак

И вновь горит священная Москва

 

 

* * *

Когда здесь воссияли две известных бездны

О ты, моя Москва, вперед шагнула и закрыла грудью

Лишь по краям струятся гарь и дым

И горе тем, кто сдвинет тебя с места

Смутившись запахом, идущим от тебя

И москвичи все станут на защиту

И будут их разить, спасая их

 

 

* * *

Уж лучше и совсем не жить в Москве

Но просто знать, что где-то существует

Окружена высокими стенами

Высокими и дальними мечтами

И взглядами на весь окрестный мир

Которые летят и подтверждают

Наличие свое и утверждают

Наличие свое и порождают

Наличие свое в готовом сердце —

Вот это вот и значит — жить в Москве

 

 

 

Текста нет и не будет

 

* * *

Смотри, Орлов, ведь мы живем не вечно

Весьма обидно было б просчитаться

Что мы живем с тобой на краю света

А где-то там — действительно Москва

С заливами, лагунами, горами

С событьями всемирного значенья

И с гордыми собою москвичами

Но нет, Москва бывает, где стоим мы

Москва пребудет, где мы ей укажем

Где мы поставим — там и есть Москва!

То есть — в Москве

 

 

 

 

 

 

Сделать бесплатный сайт с uCoz